Я родом из военного детства

• К ДНЮ ПОБЕДЫ •
 
Я родом из военного детства…
Родилась я в старинном приграничном городе Кяхта, выросшем на азиатском рубеже России благодаря знаменитому Шелковому пути. Может быть, там и сложилась бы моя жизнь, но началась Великая Отечественная война. 
 
Отец в первые дни войны ушел на фронт, и мама осталась одна с двумя девочками: мне 4 года, сестренке Светлане 2 года. В 1943 году бабушка с дедушкой забрали меня к себе в деревню Гужиры. Там я узнала деревенскую жизнь, где рано встают и поздно ложатся спать. Осенью после уборки урожая на полях с гурьбой ребятишек бежала собирать колоски, которые не разрешалось собирать. Бабушка их сушила, обмолачивала, толкла в ступе и пекла лепешки, они вкусно пахли хлебом. 
 
В 1944 году я пошла в первый класс. В одном помещении обучалось сразу два класса – первый и третий, учительницу мою первую звали Нина Павловна. В классе была печь, мальчики иногда приносили плитку жмыха, держали в печи, потом разламывали на кусочки и делили на всех. Или приносили брюкву, запекали в печи на углях, доставалось всем, была она сладкая и заменяла нам все: сахар, конфеты, фрукты, о которых мы в то время и не знали. 
 
Был теплый солнечный день мая 1945 года. Нина Павловна, наша учительница, повела нас на лужайку, где мы играли, и кто-то бежал и кричал: «Война кончилась!» Мы начали кричать, прыгать, а учительница плакала. Девочки сгрудились около нее и тоже плакали, не понимая, почему. Только позже узнала, почему она плакала, у нее погиб муж на войне. Мы с мамой жили в Слюдянке. Хлеб выдавали по карточкам, мама получала три карточки, сшивала их, чтобы не потерять. 
 
Был холодный декабрь 1945 года. Магазин-сарай, в котором мы отоваривали хлебные карточки, находился в конце вокзала. В тот день я получила хлеб и побежала домой, через пути, так как виадука не было. А на путях работали пленные японцы, убирали шлак с путей. Придя домой, я сняла большие солдатские рукавицы и начала трясти, ища карточки. А их там не было! Для меня, если сказать был ужас, значит, ничего не сказать! О себе я не думала. Но как же мама и сестренка, они же умрут! 
 
Побежала в магазин, была надежда, что карточки у продавца, но там их не было. Так сильно ревела. Иду через пути, вдруг слышу, на ломаном русском языке пленный солдат спрашивает, почему я плачу. Я с ревом ответила, что потеряла карточки. Он раскрыл ладонь, я не понимала, что это, но интуитивно – это спасение. Я наверное «слизнула» с ладони японца бумажки и, не помня себя и не чувствуя холода, побежала домой. 
 
Продавец отпускала хлеб обязательно с довесками. Мы, дети войны, рано повзрослевшие, понимали, что хлеб нам недовешивают: для нас продавец был хуже врага. Но с того случая, получая хлеб, самое дорогое, довесок – кусочек хлеба, я отдавала этому пленному. Я не помню лица спасителя, но благодарна, и делилась самым ценным, что у меня было. 
 
До сих пор храню те воспоминания с теплотой в сердце к тому солдату – для меня он был не врагом, а другом. Приходилось маме с нами выживать. Как-то купила мама мелкую мороженую картошку, с вечера в чашке заливала холодной водой, а утром снимала кожуру рукой и варила сладкий суп (мороженая картошка сладкая). Или еще случай. Я уже перешла в третий класс – лето. Прибежала домой, а на столе стоит чашка и что-то солнечное в ней налито. Наклонилась, лизнула – вкусно, и начала лакать. Так налакалась, что до температуры и всего остального. 
 
Прошли годы, но то холодное, голодное время где-то подспудно сидит в голове. С уважением отношусь к хлебу, у меня нет кусков, сухарей – что к обеду нарезала, то и съедаю, а к маслу растительному отношусь с опаской. Уж так устроен человек. Иногда из памяти выплывают события тех далеких дней, как мы с сестренкой Светланой шли на железнодорожные пути и собирали под вагонами уголь. И однажды под вагоном я увидела кучу желтых камушков, взяла один и - в рот. Камушек размяк, я и съела его. Позвала сестру, мы набрали в кармашки камушки и принесли домой. Это оказалась соя, потом часто ходили на пути собирали сою, а мама сушила, толкла и варила кашу. 
 
А еще помню мальчишек, они базировались в шлаке, который выгребался из паровозов. Мальчишки всегда находились на вокзале и ждали прибытия воинского эшелона. Кучкой по 2-3 человека подбегали к вагону, один из них прикладывал руку к виску и произносил, протягивая солдатский котелок: «Седьмая рота, жрать охота». А другая группа уже по-другому докладывала: «Десятый полк – голодный, как волк», и ребятишкам давали кашу, а иногда и кусочек хлеба. Тогда они бежали к шлаку, там усаживались и ели все вместе. И никогда не ссорились, всем хватало. А летом между походов к поездам, мы, мальчики и девочки, ходили на Байкал, шириков было немерено. Камень поднимешь, а там ширик, наколешь вилкой и в котелок, костер уже пылает, жарили и ели, и никто не заболел. Так проходили дни. Зимой тоже были заняты: только Байкал покроется льдом – мы уже там, завязывали веревками и палочкой коньки-снегурки и до темноты катались. У кого не было коньков, тем мы давали свои покататься. Так росли, взрослели, учились… В нашем 11в классе 70 процентов получили высшее образование и стали врачами, учителями, инженерами, летчиками, агрономами. Класс был сборный со всех школ пристанционных поселков, но очень дружный. Нищета была, воспитывались работающими матерями, но никто не был брошен, дети всегда были при матерях. 
 
Хотелось бы, чтобы все дети были обласканы при доме, а не в приюте, и не знали голода, войны. Всем желаю МИРА.
Вета Старикова (Бутакова).
На фото:
9в класс школы №50,  В.И. Бутакова - крайняя слева.
Вета Бутакова.