75-летие Великой Победы

 
• Вспомним всех поименно •
Наши герои Победы
Великая Отечественная война – это великое и самое трагическое событие советского народа. Для каждого россиянина главным праздником в году является День Победы. Эта война была на уничтожение, превратить местное население в рабов – таков был план фашистской Германии. Весь советский народ поднялся на борьбу, чтобы отстоять независимость своей Родины.
 
Мой папа, Федор Афанасьевич Каменский, 1911 года рождения, не сразу был призван на фронт, так как у него, учителя, была бронь. 1942 году папа был отправлен на курсы в Забайкальское стрелково-минометное училище. После окончания курсов с иркутскими парнями был отправлен лейтенантом на Западный фронт. «Конечно, мне не пришлось пережить многое из того, что выпало на долю призывников 1941 года, – пишет папа, – но, тем не менее, и мне довелось хлебнуть фронтовой жизни. Эшелон с нами, пополнением, шел на передовую, по направлению к городу Гомелю». Здесь шли ожесточенные бои за город Жлобин. Наш эшелон попал под бомбежку, пришлось из вагонов спасаться в воронках. До места назначения добирались пешим путем. Приняв взвод, пошли туда, где проходили кровавые бои. Промокшие от пота шинели, налипшая грязь отнимали у солдат последние силы. Шли день и ночь – спали на ходу».
 
Папа вспоминает: «На подходе к городу Скерневице (Польша) наш взвод обстреляли фашисты». Папа получил ранение, попал в госпиталь. Вылечившись, вновь вернулся в действующую армию. Ему довелось освобождать Будапешт, Прагу, Варшаву. Дойдя до Берлина, оставил свою фамилию на его стенах. За боевые заслуги был награжден боевыми орденами (18 медалей). Вот некоторые из них: «За отвагу», «За взятие Вены», «За освобождение Варшавы», «За освобождение Праги», «За взятие Берлина», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.». После войны отец два года проработал в Берлине в комендатуре.
 
Вернувшись домой, 30 лет трудился в школе, вёл военное дело, рисование, черчение. Писал картины, сочинял стихи. Его ученики до сих пор с теплотой вспоминают о нем. Папина трудовая книжка исписана благодарностями, грамотами от отдела образования. Испытав этот ад войны, он не ожесточился, был любящим отцом, прекрасным мужем. С мамой воспитали четверых детей и пятого приемного сына. Всем дали образование. Отец не любил рассказывать о войне, всё отражал в своих стихах.
О своем товарище пишет так.
Смертельно ранен
По ракете – условному знаку
В ранний предутренний час
Поднимались дружно в атаку,
Призывать бывало не раз.
Поднявшись, автомат сжимая,
Покидая защитный окоп,
Я увидел, как пуля шальная
Раскроила товарищу лоб.
Вот «УРА» уж гремит многократно,
А в глазах всё виденье одно:
Как свалился товарищ обратно
На сырое окопное дно.
Вспоминая бои и походы
Из смертей и страшней может быть,
А вот эту многие годы
Как товарища – век не забыть.
 
А вот как он написал о Победе.
У ворот Победы апрельской ночью,ночью темной
Черней чернил стояла мгла,
И немец с яростью упорной
Бил из-за каждого угла.
По кирпичикам и по руинам,
Где напрямик, а где в обход,
Шел взвод по улицам Берлина,
Победный завершал поход.
Шел по горящим, занесенным
Кирпичным щебнем мостовым,
Теряя счет ночам бессонным
И жарким схваткам боевым.
Обвала пыльная лавина,
Надсадно воющий свинец,
К центральной улице Берлина
Пробился взвод наш, наконец.
А там, как раз у поворота,
Где надо к Шпрее повернуть,
Там Бранденбургские ворота
Перегораживают путь.
Светало, серая большая,
До края видная едва,
Лежала улица чужая,
Как бы незрима и мертва.
И хмуро всматривалась рота
Туда, вперед, где нет пути,
Стояли темные ворота
(Как бы назло поставил кто-то),
Чтоб нам к победе не пройти.
На этой улице незрячей,
Где только дым да полутьма,
Снарядной стали вихрь горячий
Врывался в черные дома.
И в этом смерче небывалом 
Наш взвод (как будто и не взвод)
Шел по задворкам и подвалам
К подножью каменных ворот.
И, наконец, ворота рядом,
Уж видно в зареве огней –
Торчат, разбитые снарядом,
Обломки бронзовых коней.
И видит русская пехота
При свете огненных небес
На Бранденбургские ворота
Боец со знаменем полез.
Дымок военного рассвета,
И ночь солдатского труда,
Забудешь ли, товарищ, это?
Нет, не забудешь, никогда.
 
От имени папы я издала небольшой сборник стихов под названием «Дорога на Берлин».
Мы – дети, внуки, правнуки гордимся и чтим память своего отца, деда, прадеда.
 
В тылу по-своему ковали победу
Наша мама, Матрена Васильевна Каменская, осталась в войну с тремя детьми. Я вспоминаю многие моменты того времени. Помню, как нам привозили мешки с овечьей шерстью: мы с братиком своими маленькими ручонками теребили шерсть, чтобы мама вязала для отправки бойцам носки, перчатки, а в носочек клали записочку с добрыми пожеланиями, рисунками. Хорошо помню, как люди с тревогой ждали почтальона, эти треугольнички – письма с фронта. Получив, с тревогой смотрели друг на друга: хорошая пришла весточка или плохая…
 
Все были дружные, сплоченные, во всём помогали друг другу – так легче было выживать. Ночами собирали гнилую картошку на огородах, ели зелень лиственницы, жмых, который привозили на корм скоту. Всё это выпало на долю детей войны. А когда объявили по радио о победе, эмоции невозможно было сдержать: все ликовали, обнимались, кто плакал – это надо было видеть!
 
Мною сочиненное стихотворение посвящаю своей маме.
 
О маме
Я о маме напеваю чуть слышно
Эту песню мою,
Что при жизни не спела.
А в саду под окном
распустилась вишня
На вечерней заре её цвет облетел.
Поднимала нас четверых
И кормила в войну, как могла, чем могла.
Знает Бог лишь один,
Где ты силы брала.
Помню, мама,
Твои узловатые руки –
Сколько в жизни они постирали белья!
И уже без тебя
На крыло встали внуки,
В них продолжение, кровинка твоя.
Сколько я тебя ни похвалю,
Будет этого мало,
Мы по жизни летим, как стрела.
Благодарна судьбе,
Что ты нас воспитала,
И спасибо тебе,
Что ты мамой была.
Л.Ф. Шелковникова,
ветеран труда, дитя войны.
 
Мы, дети войны, испытавшие голод и страх:
Желаем, чтоб всегда было чистое небо, яркое солнце.
На всей планете мирно спали взрослые и дети, не зная этих ужасов войны.

Семья Тимониных
Каждый человек, наверное, так устроен: чем старше он становится, тем больше вспоминает о прошлом. А наше прошлое неразрывно связано с памятью о наших родителях и дедах. Вот и мне в год 75-й годовщины Великой Победы, а также в ожидании парада, который пройдет 24 июня, хотелось бы рассказать о наших участниках Великой Отечественной войны: моем деде Николае Никитовиче Тимонине (1902-1989гг.) и моей маме Евдокии Николаевне Тимониной, по мужу Гавриловой (1922-2016).
 
Вся семья Тимониных приехала в Слюдянку из Мордовии в 30-е годы, во времена голодовки и раскулачивания... Первое время они жили в «Красном кресте» на берегу Байкала. Мама училась в школе №50. Через некоторое время дед построил дом в поселке Култук по улице Пушкина, и их многодетная семья с тех пор проживала в Култуке. Дед Николай был призван на фронт зимой 1941 года. На его долю и на миллионы других солдат легло бремя самого трудного периода этой войны. Демобилизован он был зимой 1943-го по ранению. Моя бабушка рассказывала, что приехал дед с фронта в январе. Зашел, снял бушлат, а на гимнастерке красовался орден Отечественной войны, медали и пустой рукав. Воевал дед в пехоте, руку потерял от осколка мины, разорвавшейся рядом. В мою память врезался один эпизод: мне было 4-5 лет, сижу на коленях у деда, тереблю его пустой рукав и спрашиваю, почему у него нет руки. А дед отвечает: «Ночью крепко спал в окопе, немец подполз ко мне и откусил её». Я тогда подумал, какие злые эти немцы, и хорошо, что мы их победили!
 
Дед не любил рассказывать о войне, что-нибудь вытянуть из него можно было лишь во время какого-либо застолья, после выпитых 2-3 рюмок. Когда я стал постарше и отговорка об откушенной немцем руке не проходила, он рассказал мне про свою последнюю атаку в этой войне. Их роте дали приказ выбить немцев из одной траншеи. По данным нашей разведки, немцев там было мало, но в начале атаки они перехитрили наши войска и накрыли их минами. Дед говорил, что боли не почувствовал, но когда хотел стрелять, увидел, что нет руки. Он потерял сознание и очнулся в госпитале.
 
После войны дед очень не любил и злился, когда его называли инвалидом, таким людям отвечал: «Я и с одной рукой вас за пояс заткну». Вспоминаю один случай со стыдом для себя. В 1975-м я пришел из армии и прямо в форме заявился к деду в Култук. Обнялись, а он мне говорит: «Смотрю, ты здоровый стал и красивый, и ростом повыше меня, и наверное, спортом занимаешься», и предложил побороться на руках. Сели мы за стол, сцепились крепко рука в руку, и я потерпел сокрушительное поражение от 73-летнего фронтовика!
 
После войны дед Николай работал на разных должностях: и кладовщиком, и экспедитором, и сторожем, и кондуктором на товарных поездах, но самое удивительное – разнорабочим. И это с одной рукой. В Култуке из покон веков сельчане заготавливали кедровый орех, и у нас тоже была своя бригада: дед, его сосед дядя Ваня, мой отец и я. Старшим у нас всегда был дед. Порой за одну ночь, сидя у костра, дед мог 4-5 кулей шишки истереть одной рукой, мог одной рукой бить по кедру колотом. Мой отец в такие моменты в шутку говорил, что это не дед, а «дьявол однорукий». Стрелял дедуля из своей старенькой одностволки 20 калибра получше, чем мы с двух рук.
 
Моя мама Евдокия Николаевна была призвана на фронт в январе 1943 года, через несколько дней после возвращения с войны своего отца. Так сказать, подхватила эстафету! До войны она окончила школу №50 и уже успела поработать в Слюдянском райсобесе, в отделе статистики. А после войны – старшим инспектором соцобеспечения. Во время войны она была зачислена в отдельный 23-й полк связи радиотелеграфистом, несколько раз переучивалась на различные виды радиостанций, войну закончила с победой над милитаристской Японией, обслуживая фронтовую радиосвязь. Демобилизована в сентябре 1945 в звании ефрейтора. Она иногда шутила: «Мой вагончик с радиостанцией возил американский тягач, и охраняли меня, как генерала!» Наверное, поэтому вернулась с фронта без единой царапины. Она награждена орденом Отечественной войны и множеством юбилейных наград. В 1952 году моя мама вышла замуж, в 1954-м родился я, а в 1960-м – мой брат Виктор.
 
Моя мама и её отец, мой дед Коля, прожили длинные жизни. Не жили богато, но и не бедствовали, всю жизнь трудились, старались сделать нашу жизнь лучше, а на все трудности, как и многие другие люди того поколения, отвечали: «Лишь бы не было войны!»
 
Мы, в свою очередь, должны рассказывать своим детям и внукам то, что услышали от живых еще тогда очевидцев той страшной войны! Все это останется в памяти наших потомков, и никто и никогда не посмеет перечеркнуть заслуги наших родителей, нашего народа, победившего фашизм!
 
Хотел бы еще упомянуть о своем отце Анатолии Дмитриевиче Гаврилове, труженике тыла, орденоносце, проработавшем 53 года токарем самой высшей квалификации на одном предприятии – в локомотивном депо станции Слюдянка. Но это уже совсем другая история! Целая эпоха в нашей семейной биографии! Думаю, может быть, когда-нибудь я или мой сын Илья, или внуки Полина, Лиза, Ярослав расскажут о своем деде, прадеде!
Владимир Гаврилов.
На фото: дед Коля с супругой Евдокией Григорьевной.