К 75-летию Победы

 
• К 75-летию Победы •
 
В гостях
 
Когда я был маленький, наша семья жила в Кабанском районе Бурятии. У моей матери было несколько братьев. Двое из них в Великую Отечественную воевали и вернулись с фронта раненые. Я с ними редко встречался. И вот однажды мама взяла меня с собой в деревню Югово проведать бабушку Евдокию Кирсаньевну, которая жила с сыном, то есть моим дядей Трофимом Александровичем.
Мы встали рано и пошли на пригородный поезд, который останавливался в нашей деревне. В тамбуре вагона стояли люди. Когда мы пробирались в вагон, я обратил внимание, что многие из мужчин были или на костылях, или без руки, кто-то с перевязанной головой… Я спросил мать:
– Что с ними?
– Это бывшие фронтовики.
В вагоне тоже оказалось несколько человек c ранениями. И когда мы попросили одного мужчину подвинуться, чтобы присесть на полку в вагоне, мужчина, прежде чем сделать это, сначала взял свой костыль и с его помощью переместился дальше к окну.
На станции Таловка мы сошли и пошагали по тропинке через большое поле, на котором виднелись всходы зерновых культур. Дорожка бежала, извивалась и вывела нас в деревню. Вот показался и дом бабушки. С улицы часть избы закрывали кусты разросшейся черёмухи с еще не до конца опавшими лепестками соцветий. В ограде нас встретила собака. Она залаяла. Я, остерегаясь, периодически поглядывал на неё. Мама сказала:
– Не бойся. Видишь, она на нас лает и одновременно виляет хвостом. Значит, миролюбива, не укусит.
Мы вошли в сенцы, потом в дом.
– Гости! – закричала тётя Шура и все, кто был в доме, с приветствиями поднялись нам навстречу. Тётя Шура, невестка бабушки, что-то делала у кухонного стола, на котором стоял большой самовар и несколько чайных чашек. Из-за печи вышла бабушка – высокая стройная старуха, подвязанная платочком. И сразу бросилась к маме.
Встреча проходила по-родственному – поцелуи, радостный смех, приглашение проходить в комнату. Оттуда послышался плач малыша, который сидел на полу вместе с подрастающими девчонками. Тётя Шура взяла ребёнка на руки. В его руках я увидел медаль, такую же, как когда-то получила моя мама. У девочек, и у них в руках были тоже медали, но другие. Мама поцеловала детей, каждого угостила конфеткой. А я стоял и смотрел на «игрушки» ребят и думал: «А кто им их дал, кто разрешил играть?» Ведь у нас дома мама нам лишь показала, дала подержать в руках несколько секунд и снова спрятала. Мама в 1943 году получила золотую звезду «Мать-героиня», которую я видел всего раз в жизни.
Мы пили чай, разговаривали. Я подошёл к детям. Старшей девочке было, наверно, 5-6 лет, другой – года 3-4, а маленькому – годик. Они разрешили мне тоже подержать и посмотреть на орден и медали.
Потом пришёл хозяин дома Трофим Александрович. Поздоровался с нами и сообщил, что сегодня мы пойдем в баню. Пообедав, он вышел во двор, туда же пошёл и я. Ограда была большая, за домом теснились скотные дворы. Через забор я увидел большой амбар и поленницу дров, баню.
С другой стороны в углу ограды стоял небольшой домик, где жила тётя Галя, младшая мамина сестра. Потом мы с мамой сходили и к ней. Она болела, лежала на кровати. Я посмотрел, поздоровался и вышел на улицу. Потом мама мне говорила, что у неё приключилась болезнь – водянка.
– А почему? – спросил я.
Мама помялась и сказала: «Наверно, от простуды. Она пахала на колхозном поле землю, села отдохнуть, уснула на сырой земле и простудилась».
Вечером, как обещал дядя Трофим, мы пошли в баню. Мама хоть и говорила ему, что я вчера мылся, он настоял на том, чтобы я с ним попарился. По его команде я сходил на сеновал, принес оттуда берёзовый веник, опустил в бочку с водой, чтобы размякли листья. А вечером мы пошли в баню, забрались на полок, где был горячий туман. Мы c дядей парились. Сначала он меня, а когда я взял веник, он сказал:
– Не торопись… и сильно не хлещи, а легонько, там у меня раны были.
На плече и ниже я увидел углубление с неровностями и изменённого цвета. На теле и ногах тоже были рубцы от ран поменьше. А на его руке отсутствовало несколько пальцев.
– Сколько же на тебе, дядя Трофим, ран?
– Столько же, сколько дней в неделе, – пошутил он.
– Ты в госпиталях лечился?
– Да, бывало. Вот что война с твоим дядей сделала, – улыбаясь, сказал ветеран.
Нзавтра мы сходили в гости к другим родственникам – дяде Прохору, Петру, а также ещё одной маминой сестре тёте Дусе. Во всех домах я видел голопузых ребятишек, играющих на полу. Дядя Петя тоже принимал участие в боях Великой Отечественной войны. О его ранах я не знаю, наблюдал только, что двигался он медленно, видимо, болела нога, а на правой руке тоже не хватало пальцев. И там, где они отсутствовали, торчали культи – костяшки. Дядя Петя рассказал такую шутку. Что он с помощью их будит любителей поспать. Постучит по телу засони, с того сразу весь сон слетает. А как увидит костяшки, сразу бежит с постели.
В настоящее время ни дяди Трофима, ни дяди Петра в живых уже нет. Об их детях я ничего не знаю, жизнь разбросала нас всех. Но эту поездку я часто вспоминаю, наверно, потому, что она оставила глубокие, яркие впечатления.
Василий Пуляев, житель г. Слюдянки, дитя войны.
(Продолжение – в следующем номере).