Был такой случай

 
• Семейные истории •
 
Был такой случай…
Наверно, каждый человек любит вспоминать свои семейные истории. И, кажется, чем больше времени утекает с тех пор, тем интереснее они становятся. Такая быль рассказывается то с гордостью, бывает, с иронией, а то и с печалью в голосе в зависимости от события, но всегда с большой любовью к прошлому своей семьи. Есть такие воспоминания, которые передаются из поколения в поколение и в моем роду. О них я рассказываю ниже, призываю и других читателей последовать этому примеру. Конечно же, наибольшую ценность для «Славного моря» составляют предания о жителях нашего района. Но мои предки жили и трудились в других краях.
 
Пастух
Было это где-то в середине 1800-х. Случай, несколько комичный, но с точки зрения истории, жизни людей в те времена некоторую информацию в себе несёт. Мои прапрародители жили в те времена в селе Михайловское Дворянского уезда Симбирской губернии. Нынешние географические названия здесь совсем другие.
 
Деревня принадлежала барину или помещику. Крепостное право уже, видимо, отменили, так как отец большого семейства, мой прадед (в каком колене, трудно теперь сказать), ходил к барину наниматься на работу. Народ был совершенно безграмотным. Хоть и говорят, что деньги считать может любой человек, но бывало и по-другому.
 
Словом, пошел в очередной раз весной мужик Игнатий к помещику и просится взять его на весь сезон скотину пасти. Барин говорит: «Беру я тебя на работу. И потому, как ты в прошлые годы хорошо служил мне, я тебе жалованье кладу 30 рубликов». – «Не-е, – говорит Игнатий, – моя Акулина сказала, если дадут меньше четвертной, не соглашайся». – «Ну ладно, – улыбаясь, согласился помещик, – четвертная, так четвертная». Довольный мужик с гордостью передал свой разговор с барином жене, которая, сейчас бы сказали, была больше продвинута в финансовой теме, и потому назвала своего суженого по-свойски дураком. Игнатий молча проглотил «несправедливость» со стороны своей бабы, а службу барину, как и прежде, нёс исправно.
 
Лавочник
У моего прапрадеда Никиты Дмитриевича Перфилова было три сына и две дочки. Все дети уже свои семьи завели, кроме одной, последней дочери Татьяны. Старшая вышла замуж в соседнее село. И, как водилось в те времена, сыновья с невестками и детьми жили в отцовском доме. Достаток в этой большой семье обеспечивал свой крестьянский двор. Тот год был засушлив (в Поволжье это случалось нередко), урожай вышел неважный, и Перфиловы надеялись на продажу подросших жеребят. И вот в один из осенних дней отец повёл живность на базар в Дворянск. Успешно продал стригунов, заехал в лавку купить бабам и детям гостинцы. Выбрал невесткам, жене и дочери полушалки, детям сладостей и поехал домой.
 
Ехал в хорошем расположении духа от удачной продажи. Одарил всю семью подарками, полез в карман за «мошной», а её-то и нет в одёже. Перетряхнул кафтан, поддёвку – нет ничего. Сначала была растерянность, пытался вспомнить все свои шаги по базару: что покупал, где вытаскивал деньги, кто рядом был… Домашние, как могли, подсказывали, где еще посмотреть. Что вспомнить – всё безрезультатно… Нет денег!
 
И когда уже не стало сил искать и ломать голову, в отчаянии замолчал и вышел на пустой двор… В это время начали появляться у некоторых домочадцев сомнения в том, что весь доход вот так потерялся, стали их высказывать. В конце концов, все переругались, и невестки обвинили отца в том, что он денежки припрятал на приданое младшей дочери Татьяне. Глава семьи от обиды просто не знал, что делать. Так прошло несколько дней.
 
А в воскресенье до обеда приходит к ним пожилой, но не старый мужчина и спрашивает: «Микита Митрич тут живёт? Ты ничего не терял?» – «Как не терял, – отвечает хозяин дома, – всю выручку за коней то ли оставил где-то, то ли вытащил кто». И тут гость протягивает ему его сумку с деньгами: «На, считай, тут всё должно быть». Никита Дмитриевич от радости словно онемел и несколько минут приходил в себя. Как он отблагодарил человека за добро – история умалчивает. А человеком этим оказался один из лавочников, к кому заходил незадачливый покупатель, и после расчета оставил на прилавке почти весь годовой доход семьи.
 
«Когда освобождали Австрию…»
У моей бабули было три брата: Иван, Василий и младший Олёшенька (волжский говор) или Лексей – так его звали в семье. О нем часто рассказывали одну загадочную историю.
 
Олёшенька, как и старшие братья, был женат, звали его супругу Дарья. И вот в 1914-м грянула Первая мировая война, а у нас в деревне её, если вспоминали, то называли «ампирилистичиской». Было Алексею в то время около 30 лет. Конечно же, его отправили на фронт в числе первых из деревни. И больше его на родине никто никогда не видел. Считался он без вести пропавшим. Бабушка часто вспоминала, как семья горевала, сколько слёз они с Дарьей выплакали. Обо всем этом мне рассказывала моя мама.
 
И все-таки пришла весточка о нем. Только было это почти в конце другой войны – Великой Отечественной. Вернулся домой в деревню с фронта израненный мужик Николай Офицеров. Прошло несколько дней после его приезда. Вдруг приходит он к нам и говорит бабушке: «Татьяна, а я ведь вашего Олёшеньку видел, когда мы освобождали Австрию. Был я там в его доме на постое. Нас, несколько человек солдат, поселили в одну австрийскую семью. Правда, узнал его не сразу. Лицо при первом взгляде только знакомым показалось, а когда разговорились, понял, кто это. Он сказал, что русский, и всё, больше ничего… Ну, и я смолчал о себе. Его интересовало, откуда я, из какой деревни, и когда я ответил, он не сумел спрятать своего изумления и разволновался очень. Я всё же его узнал, да и он меня наверняка. Рассказывал ему о своей деревне так, будто по простоте душевной, кое-какие новости сообщил и о вашей семье. Он ловил каждое слово и старался не показывать вида. Австрийская семья его зажиточная, жена, дочке лет 18. Я потом узнал, что немцы русских пленных часто отдавали в работники. Особенно заботились о вдовах, чьи мужья воевали на стороне немцев и погибли на фронте. Вот так, видимо, он и попал к австрийке сначала в работники, как русский пленный… и мало ли по каким причинам остался там».
 
После того, как Василий побывал у нас, бабушка частенько говорила: «Пойду к Офицеровым схожу, я ещё не всё про Олёшеньку спросила». А когда приходила, долго сидела, молчала. Потом вздыхала, произносила как-то очень печально слово «война» и шла по своим делам.
Тамара Денисова.