Тулун. Спасатели

 
Глазами очевидца
 
Тулун. Спасатели
Еще свежи в памяти те дни, когда не только в нашем районе, а и во всей области звучали тревожные сообщения о паводковых ситуациях, а попросту говоря то тут, то там топило усадьбы, были человеческие жертвы, портилось и уплывало безвозвратно имущество, гибли животные… И, как всегда, в беде первыми на помощь людям идут спасатели. Самые страшные природные катаклизмы произошли, как уже теперь известно, в Тулуне. Из нашего Слюдянского района в этот город был направлен Байкальский спасательный отряд из 10 человек. В его составе находился один из нештатных авторов газеты «Славное море», уже довольно знакомый нашим читателям по опубликованным его рассказам – Иннокентий Львович Темников. По итогам операции в Тулуне Иннокентий Львович написал репортаж с места событий, то есть очень интересно рассказал, как это было от лица очевидца.
 
Кеха
Кехой называют меня разве что самые старые друзья. Прочие, в силу моего возраста и прежней профессии, давно зовут Иннокентий или даже Иннокентий Львович. Молодёжь, когда торопится, обращается Львович. Молодёжь у нас в подразделении хорошая: хваткая, умелая, стойкая. Когда дело касается «КамАЗа», катеров, аэролодок, снегоходов, я у них на подхвате – подержать, подать. Я не против. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается. Вот если дело касается гор, леса или лыж, то тут извини — подвинься. Тут я на месте и ещё очень даже могу сам кого хочешь подвинуть. Надеюсь, что ещё какое-то время смогу быть полезным.
 
В ту командировку я попасть не должен был. Десять спасателей в Тулун уезжали 27 июня. 26-го я был на дежурстве. Обычно отработавшую смену не трогают, но друг Эдик ушёл в горы. Меня из квартиры было достать легче, чем Эдика с Хамар-Дабана. Вот и достали.
 Пришёл домой, сижу, пью кофе. Звонит дежурный: «Львович, давай на базу! Едешь в Тулун». Стараясь подавить в душе маты, собираюсь, запихиваю в маленький рюкзак побольше носков, зубную щётку, другие мелочи. Если ситуацию поменять не можешь, её лучше принять как неизбежность и не дёргаться, принимаем же мы зиму, старость и даже смерть. Надеюсь, что будем «мониторить», то есть ходить с озабоченным видом по берегу и смотреть, как медленно подступает вода, потом развозить по подтопленным домам воду, продукты, что работа не затянется и кончится быстро.
 
Выезжаем вдесятером на «КамАЗе» с прицепом. В кузове автомобиля жилой кунг. В прицепе аэролодка «Пиранья-4». Лезу в кабину к водителям. Наш видавший виды, битый горными дорогами белый «железный конь» бодро катит по асфальту. Правое колесо бьёт. Меня трясёт, словно еду в седле. Из центрального подразделения в Тулун идут два «ГАЗона» с аэролодкой. Долго не можем соединиться. Догоняем ребят под Тулуном на железнодорожном переезде. Впереди гигантская пробка. Сашка гонит по встречке. С семью тоннами казённого железа не поспоришь. «КамАз» – король дорог. Дальше идём колонной.
 
На въезде в город огромный баннер: «Тулунчане, вы хотите перемен?» Едем по улицам. Город похож на разросшуюся без меры деревню: просторные огороды, стайки, курятники. Лай собак. Петушиные вопли и пыль до небес.
 
Тулун даже не пытается выглядеть лучше, сжился со своим обликом, любит себя таким – грязным, воинственно-провинциальным. Много старых, некогда богатых рубленых домов, теперь скособоченных временем, небрежением или старческой немощью своих нынешних хозяев. Упрямый город-старик, почти в неизменном виде переживший царскую власть, Советы, пытающийся выжить при новой «демократии». Город, упрямо надеющийся только на себя, свои огороды, реку, тайгу.
 
Первые нехорошие предчувствия у меня возникают, когда проезжаем по мосту через Ию – вся пойма реки застроена домами. Неубедительная на вид дамба отделяет частный сектор от вздувшейся реки. Камни с землёй – не преграда для стихии.
 
Был четверг. Город жил обычной жизнью, ждал выходных, не обращал внимания на приближающуюся опасность. Возле спортивной школы, где мы остановились, играла музыка, танцевали девушки. Молодые мамаши катили коляски, по улицам сновали автомобили, работали магазины, продавалось спиртное.
 В тот же вечер две отрядовские машины с аэролодками ушли работать в деревни, расположенные выше Тулуна.
Пятница для меня началась спокойно. Сели на «ГАЗик», уехали на улицу Литейную. Частный сектор. Старый асфальт. Какое-то полузаброшенное каменное здание, кочегарка с кривой трубой. Рядом трансформаторная будка, бурьян. Ия через несколько улиц, но Литейную уже подтапливает. Вода пришла через протоку. Улица упирается в воду. Там уже по пояс. Слева дороги новый дом из бруса, в котором хозяева не успели пожить и дня. На пороге вода. Вода подступает медленно и безопасно. Зеваки подъезжают на велосипедах, автомобилях, приходят пешком. Многие снимают на телефоны. Люди радостно возбуждены. Ещё бы, на их глазах происходит событие, о котором можно рассказывать всю жизнь. Старожилы вспоминают восемьдесят четвёртый год, когда их сильно топило. По разговорам местных понятно, что «плавать» для них привычное занятие.
 
Приезжает несколько грузовиков с грунтом. Сыпят в воду. Видно – занятие бесполезное, но водителям всё равно. Им сказали сыпать, они сыпят. Приезжают какие-то депутаты, здороваются с нами за руку. Местный мэр что-то сердито выговаривает подчинённым по телефону. Слышу: «Размещайте в спортшколе...» Думаю: «У нас появятся соседи». Над всем равнодушное солнце и голубое небо.
 
Мы обходим дома, уговариваем жителей эвакуироваться. Подходят автобусы, полицейские машины. Вода уже топит огороды. Люди не уходят. Помогаем поднимать на столы стиральные машины, холодильники, вёдра с картошкой, какой-то старый хлам.
 
Во дворе две затопленные легковушки. У забора пареньки. Спрашиваю: «Ваши?» Отвечают, что машины давно на приколе. Сердито думаю: «У тулунчан тут что, хобби, собирать неработающий хлам?» Только что поднимал какому-то хозяину – старые бензопилы, ржавые цепи, электромоторы, инструменты.
На улице крепкий каменный гараж. Вторым этажом жилая надстройка. Громко играет музыка. Молодые люди запаслись спиртным, выглядывают в открытые окна, весело смеются, делают замечания. Видно, происходящее для них весёлый, безопасный бесплатный спектакль.
 
К нам подходит крепкий молодой мужичок, спрашиваем: «Чего не уходишь?» Отвечает: «У меня лодка. Топлю баню. Приходите вечером». Обменивается телефонами. Администрация пригоняет автомашину с обедом. В термосах гречневая каша. Одноразовая посуда. Обедаем, устроившись на деревянных поддонах. Наши ребята в рыжих герметичных костюмах «гермизаках». Я ещё в сапогах. Рядом поленницы из «лапши». Дрова начинают плавать.
 
Эта часть улицы сравнительно высока. Вода начинает отрезать её от федеральной трассы. Уезжает кухня, исчезает полиция. Наша машина уходит последней. Во многих домах остаются люди. Топится баня. Парни на гараже продолжают веселиться. Из нашей команды забирают Серёгу. Серёга большой, шумный, похож на Портоса, или актёра Смирнитского, который его сыграл в фильме «Дартаньян и три мушкетёра». Друзья Серёгу зовут Сеней. Буду так называть его и я, чтобы не путать с другим Серёгой.
 
Перебираемся на соседнюю улицу. Называется Юбилейная. Юбилейную от Ии отделяет узкая дамба и ряд домов, фасадом выходящих на реку. Перпендикулярно Юбилейной идёт федеральная трасса. Трасса пересекает широкую долину Ии по грунтовой насыпи. Через реку новый мост на высоких опорах. Мост выше насыпи. Непонятного назначения старая будка из красного кирпича торчит у трассы. Успокаиваю себя: «Её точно не зальёт». В насыпь для пропуска воды уложены трубы. Вся долина застроена. Дома разные. Чаще старые, из толстых круглых брёвен. Много новодела из бруса с крышами из разноцветного профлиста. Заборы, ворота и калитки в основном из такого же материала. Несколько богатых домов из кирпича. Проезжая часть улицы выше, дворы с огородами ниже. Дворы уже подтапливает. По улице ещё можно спокойно уйти и увести свою скотину. Ходим, предупреждаем о большой воде. Уговариваем эвакуироваться. Люди упрямо, как ржавые гвозди в доске, держатся за свои дома.
 
На крыше гаража у нового дома расположилась семья. Дом фасадом выходит на реку. Глава семьи — крупный мужчина, такая же крупная женщина, взрослые дети – юноша и девушка. Говорят, что тут пережидать наводнение будут. Иду дальше.
Дом. У калитки сухо. На скамейке сидит тётка лет пятидесяти. Полная, волосы светлые. Часто встаёт, смотрит на подступающую воду и вновь садится. Уходить категорически отказывается. Слева домишко. Палисадник затопило. В палисаднике два бычка. Из воды торчат рогатые головы и холки. Говорю хозяину: «Уходи и угоняй своих коров». Отводит глаза, продолжает возиться, словно меня не слышит. Вижу во дворе старую резиновую лодку. Выходит взрослый сын. В помощи не нуждаются. Я уже злюсь. Понимаю, придёт вода, и всех этих хозяйственных «героев» придётся спасать. Геройство – это всегда последствия чьего-то идиотизма.
 
 
лица повышается. Тут ещё сухо, но вода быстро прибывает. Бегают собаки. Во главе алабай, лохматый и большой, как медведь. Собаки агрессивны, возбуждены неожиданной свободой. Чужие люди в оранжевых костюмах животных пугают. Отступаем. Я прикрываю отход. Ору на алабая: «Фу!», когда он пытается меня цапнуть. Собаки отстают.
 
Возвращаюсь к дому с коровами. Палисадник пуст. Мужик показывает – затащил бычков на гараж. Тёткину скамейку уже затопило. Мается на крыльце. Воды по колено. Говорит мне, что их три соседа, все решили оставаться, у них лодка. Я ругаюсь. Вода перехлестнула дамбу и быстро прибывает. В проулках течение, как в горной реке. Плывут дрова. Семья с гаража соглашается уйти. Идём с ребятами на помощь. Воды уже по пояс. Мужик передаёт чехол с ружьём, сумки с вещами, сажает жену на закорки. Мы не возражаем. Понимаем: «Своя ноша не тянет!» Поддерживаем. Выводим к нашему «КамАЗу», толкаем в кузов. Там полно людей, в последнюю минуту всё же включивших здравый смысл. На дороге течение слабее, чем в проулке, но машине воды по капот. Автомобиль не лодка, плавать не умеет. Дальше работать нельзя.
 
Мы на мосту. Вокруг много людей, машин, собак. Вода ещё не отрезала мост от берега. Спускаем «Фаворит» на воду. Серёга, Коля и Тёма уходят работать на лодке, вывозить людей из затопленных домов. Мы с Олегом остаёмся вместе со спасателями из центрального подразделения. Руководит Максим.
 
Вечер. Левый берег. Вода быстро прибывает, перехлёстывает через верх дамбы, отделяет часть федеральной трассы от коренного берега и моста. Там люди. Не решаются идти ни назад, ни вперёд. Максим говорит: «Давай, выведем». Мне по бёдра. Бредём по затопленному асфальту. Течение пытается сбить с ног. Вода несёт мимо сено, дрова, стайки. На обрезке доски проплыл мокрый, несчастный кролик. Блеснули испуганные, круглые глаза и исчезли.
Ставим «гражданских» между собой. Идём «стенкой». Женщины плачут. Успокаиваем. Мимо проносятся доски. Кто-то из наших помогает пьяному мужику. Мужик в одних трусах, но на велосипеде. Тащим и мужика, и велосипед. Через десять минут, там где мы прошли, уже несутся дома и заборы.
 
Вода стремительно поднимается. Ходят лодки, подвозят людей. Многие с собаками. У нас включены рации. Слышим с «Фаворита»: «Женщину с дамбы смыло. Попробуем подойти». Потом: «Не можем пробиться. Кажется, утонула».
Иннокентий Темников.
(Продолжение материала – в следующем номере).